БУКВИТЕ - САЙТЪТ ЗА НОВА БЪЛГАРСКА ЛИТЕРАТУРА

ПОД УГЛОМ СОРОК ПЯТЬ -14 - Ю. ЯКИМАЙНЕН

Любомир Георгиев Занев (любомир)

Раздел: Произведения на руски език  Цикъл: ЮРИЙ ЯКИМАЙНЕН - тексты в оригинале на русском языке

Я  ПРОСНУЛСЯ  ОТ  ЯРКОГО  СВЕТА. Я жмурился. Я извивался, как червяк. Я никак не мог нащупать простыню, чтобы прикрыться, потому что сам ее куда-то затолкал, потому что она была не нужна – меня и так обволакивала душная вязкая ночь. По той же причине окна тоже были раскрыты.

     Мне в руку попал будильник. Я сорвался с дивана и сделал перебежку на кухню.

Там я рассмотрел фосфоресцирующий циферблат. Стрелки показывали ровно три часа ночи.

     Осторожно выглянул из-за шторы и увидел над нашим районом некий слабоосвещенный дискообразный объект, с которого кто-то явно осознанно направлял узкий луч на окна моей гостиной. И еще я заметил, что от объекта отделились и поплыли в мою сторону две фигуры. И, похоже, они были в скафандрах… «Инопланетяне, что ли опять по мою душу явились, - подумал я, - надо бы закрыть окна, а то кто их знает, что у них на уме»…

     Но когда я снова появился в гостиной, я понял, что предпринимать что-нибудь поздно. На подоконнике уже стоял высокий пришелец в сером скафандре. Через мгновение рядом с ним встал еще один гуманоид в таком же скафандре. Но только второй был значительно ниже ростом, приблизительно полтора метра.

     Неотрывно глядя на маленького, я медленно попятился. Тут он откинул свой шлемофон назад, и я увидел лицо девушки. Глаза ее излучали тепло, дружелюбие, ум. У меня тут же возникло чувство, что мы где-то встречались… Я представлял,

конечно, жалкое зрелище: голый потный мужик стоит, прикрываясь будильником.

   - Ты меня боишься? – спросила она и легко соскочила на пол.

    - Не тебя, а того остолопа, что остался на подоконнике. Кто он?

   - А, это робот, не обращай внимания, он уже отключен… Мне о тебе рассказывали. Я знаю, что ты многим доставил удовольствие и многих привел в экстаз. Особенно восторгались Синие Пипки… Когда они говорили о тебе – они натурально пищали и очень меня просили, если случайно тебя увижу, передать им твой адрес и что они ждут тебя в любое время дня и ночи… И еще они говорили, что ты меченый – у тебя татуировка в виде дельфина на левой руке… Таким образом, мы с тобой заочно давно знакомы и ты, я вижу, чувствуешь это…

   - Слушай, - продолжала она, совершенно по-свойски прохаживаясь по квартире, - а где у тебя ванная? Я, наверное, не мылась уже сто лет…

     Она сбросила скафандр на пол и, оставшись, в чем ее мать родила, прошлепала в ванную.

   - Иди сюда! – прокричала она оттуда, - расскажи мне, где у тебя мыло, где шампуни? Как включается душ? Где полотенце?!.. Где мази? Где лосьоны? Где притирания?..

       - А потом ты мне покажешь, как ты умеешь обращаться с инопланетянками? – спрашивала она, сидя по грудь в воде с намыленной головой и отфыркиваясь от направляемой мною воды.

   - Где же ты так вымазалась, бедняга? – посочувствовал я.

   - О, - рассмеялась она, - где была, там больше нету… Мы же ищем полезные ископаемые, разыскиваем наши пропавшие экспедиции, фиксируем ваши военные объекты и передвижения войск… А сколько раз ты хочешь со мной?.. А ты как предпочитаешь, спереди или сзади?..

     Мы смыли вод десять и, наконец, она, сверкающая в кристальной воде, стоит передо мной.

   - А это правда, - смеется она, - что ты умеешь ловить рыбу руками? А ну-ка попробуй!

     И неожиданно она превратилась в изящную пятнистую верткую рыбу… Бросок!

И вот она уже бьется в моих руках. Она снова обернулась девушкой с мокрыми волосами и двумя рядами ровных жемчужных и страшно острых зубов… Она тут же при поцелуе прокусила мою губу. Из других необычностей можно отметить лишь то, что у нее была довольно волосатая шея, но это даже нравилось мне.

     Потом у нас был завтрак. Она не чинилась и ела все, что давали.

   - Мы ищем, в частности, татиум, - говорила она. –  По-вашему это звучит, как ниобий. Ты не знаешь, где его можно достать?

   - Не только знаю, - ответил я, - но и могу тебе даже нарисовать подробную карту.

   - Рисовать не нужно, потому что у меня карта есть, - и она  развернула невесть откуда взявшийся тонкий алюминиевый лист, в котором, несмотря на обилие ломаных и пунктирных линий, а также объемных  голографических изображений, я моментально разобрался…

    - Вот здесь… Вот северо-восточный район… Вот одна река, вот вторая… А вот тут, ближе к устью, на левом берегу вы найдете ниобий… Я за свои слова отвечаю.

   - Как ты говоришь? Северо-восточный район?.. Обязательно полетим туда и посмотрим…И вообще, теперь, если что-нибудь такое узнаешь, то обязательно сообщай. Особенно нас интересует все, что касается ядерного, химического и бактериологического оружия…

    - Святое дело! – воскликнул я, - Я выдам вам все их дерьмовые, так называемые, «государственные» секреты. По-моему, это долг каждого интеллигентного человека – перепутать планы любым поганым милитаристам,  которые так самозабвенно любят ордена и медали. И всякую бижутерию и фурнитуру, и униформу, и петушиные перья,  и кивера, и эполеты, и аксельбанты, и,  как бы нимбы над преступной своей тупой головой, то есть фуражки, то есть блины, обычно украшенные или золотыми, или серебряными цветами,  или дубовыми листьями, или иной ботанической лабудой;  и которые спят и видят, как бы только кого-нибудь еще  ухайдакать, прибить, придушить, чтобы заработать прибавку к зарплате…

     Напоследок она меня попросила выполнить по возможности еще одну просьбу:

   - Понимаешь, - сказала она, - может быть, это покажется странным, но у меня много знакомых, которые нуждаются в том же самом. То есть помыться, почистить

перышки, смазать кронштейны, немножечко отдохнуть… Небольшой завтрак им тоже не повредит… Правда, если это тебе интересно...  И среди них могут оказаться весьма необычные существа…

   - Если они женского пола, то милости просим – накормим, напоим и спать уложим.

   - Но очень возможно, что их будет много…

   - Ничего, как-нибудь разберемся.

   - Я тебе верю, - сказала она, поглаживая мою грудь, - ты такой любвеобильный…

 

   

      Одними из первых у меня появились карлицы и великанши. Карлицы были сантиметров по тридцать ростом. Они были шустрые и вертлявые, и очень смешливые. Бывало, что до двух десятков их набивалось под одеяло. После их посещения я всегда чувствовал прилив энергии.

     Великанши вели себя спокойнее. Они входили пригнувшись. Они очень боялись что-нибудь задеть, перевернуть или разбить, но с их появлением в квартире всегда что-нибудь падало, ломалось, обрывалось, раскалывалось в щепки или превращалось в труху. Можно сказать, что это начиналось сразу же при их появлении. И если я находился, например, в другой комнате и вдруг в квартире раздавался грохот и громогласное «ой!», то я уже знал, что в комнате великанша…

Я уже знал, что когда я войду, она начнет бубнить извинения, будет смотреть исподлобья и я, так небрежно ее простивший – «ничего-ничего, не волнуйтесь,

малышка, бывает» - займу сразу все командные посты. Главное, только не горбиться и расхаживать прямо, расправив плечи и выпятив грудь, говорить четко, отрывисто и громким голосом…

      Но если с карлицами было относительно легко: обложился ими, как грелками, и все, то в случаях с великаншами мне предстояло всегда погружение, и причем с головой… Для этого я натягивал на ноги резиновые галоши, а на руки перчатки, и, надев маску для подводного плавания и пристроив загубник с длинным тянущимся за ним шлангом от стиральной машины, смело отправлялся в глубину.

     Сначала ползком, потом разворот, потом, упираясь спиной, головой и локтями, пытался расширить пространство. Что, надо сказать, не сразу удавалось, в виду смущения, которое нередко охватывало моих великанш, и как следствие – мышечных спазмов. Иногда я даже дудел в трубу, давая сигналы расслабиться, но это, если бывало совсем тяжело или я совсем задыхался… Включался фонарик и совершался беглый осмотр. Странное дело, но внутренний вид норы, ее волнистые стенки и своды, ее бугры и другие неровности, образования, похожие на аденоиды, ее полипы и язычки, приводили меня в состояние возбуждения. А потом еще, видимо, этот сладостный запах и запредельный вкус выделений…

      И чем больше я возбуждался, тем активнее становился: напрягался, неутомимо подпрыгивал на четвереньках, юлил, сползая, стремился вверх, и крутился волчком…

     Стенки становились податливей, сильно влажнели, начинали ходить волнами, поднимался горячий ветер. И, наконец, девятым валом меня, обессиленного, выплевывало наружу…

     Великанши рассказывали, что обычно у себя на планете они расхаживают с зеленой змеей в правой руке и желтой змеей в левой. Я даже не стал их расспрашивать, почему они это делают, поскольку не увидел в том ничего удивительного. Мы же тоже разгуливаем с портфелями, или с картонками в нагрудных карманах, которые зовем  «документами», рисуем на теле картинки, носим всякие знаки отличий и тому подобную чушь, не говоря уж о тех, что, не стесняясь, средь бела дня, расхаживают с дубинками, похожими на конский член.

На их планете в изобилии растут персиковые леса, и было приятно, раскинувшись на бедре великанши, или растянувшись на весь ее шелковистый лобок, еще не унявшийся от дрожи оргазма, отведать свежих сочных плодов… Надо еще сказать,

что персики у них тоже не маленькие, примерно величиной с наши арбузы.

     Что касается карлиц, то они прилетали в животах огромных орлов, аистов и лебедей. Я знал, что рождаются они на деревьях. На первый взгляд их век очень короткий – от восхода и до заката. Но в том то и дело, что согласно их ощущению времени будь на их месте мы, то должны были бы жить примерно по сотне лет. Прилетали ко мне рано утром, или в первой половине дня.

     Бывали у меня существа с очень красивыми, выпуклыми и раздвоенными губами. Но во рту у них не было ни челюстей, ни зубов, да и собственно то был вовсе не рот, а именно то, что у обычных женщин внизу. У взрослеющих представительниц данного вида по краям их чувственных губ сначала появлялся пушок, а потом  со временем образовывались густые окладистые усы. Так как они были «люди наоборот», языки у них росли в обратную сторону.

     Посещали меня особы с зубами-сверлами. У них один зуб выдавался изо рта на три сантиметра. Они были поначалу очень свирепы, и загнать их в ванну было целой проблемой. Но после холодного душа, да расслабляющего массажа, да после завтрака, что состоял исключительно из черствого хлеба, который они рассверливали своим зубом-сверлом, они превращались в душек с мягкими лапками.

     За ними, как по расписанию, следовали темноногие. Их  тело было покрыто рыбьей чешуей, а между пальцев у них росли перепонки. Эти, напротив,

не хотели вылезать из ванной, безбожно расплескивали воду на пол и все допытывались, нет ли у меня буревестников, поскольку они питаются исключительно буревестниками и ничем больше. Но потом, видно проголодавшись, они за милую душу трескали куриные яйца и лопали коробками конфеты «Птичье молоко».

     У жителей планеты мягкотелых не было костей. Руки и ноги у них были мягкими и они спокойно, без особых усилий держались на воде, а когда спали, то завязывались узлом.

     У длинноруких руки волочились по земле. Они могли, не вставая с кровати, подать кофе в постель, или что-нибудь простирнуть… Лежит, к примеру, такая длиннорукая мадам рядом с тобой, ты ей нашептываешь комплименты, а она в то же время любовно в соседней комнате наглаживает рубашки.

     Трехглазые были нескольких видов. У одних третий глаз был на лбу, у других он помещался на животе, где у нас обычно пупок. Встречались и такие, у которых глаз был на  правой или на левой ладони  Таким образом, трехглазые этого последнего вида могли,  не вынимая рук из кармана,  спокойно пересчитывать находившуюся там мелочь. Правда, это в том случае, если она имелась в наличии, если они уже разжились здесь, потому что денег  в обычном, земном, понимании этого слова, у них нет…

     Интересно, что на их планете, в глубочайших и разветвленных горных ущельях, и по всем описаниям  в настоящем царстве Аида со своими вулканами, океанами и разряженной атмосферой, водятся языкастые птицы с двумя головами, оперением красно-желтого цвета и размахом крыльев до двух километров. Поэтому трехглазые радовались, как дети, когда видели герб, представляющий собой двуглавого орла и особенно они радовались почему-то при виде монет с тем же

изображением. Набивали ими карманы и без конца пересчитывали, и так увлекались, что забывали все. Они придумали себе даже игру, смысл которой состоял в угадывании: «Угадай, сколько у меня  монеток в кармане?»…

Постепенно они насытили ее таким количеством правил, что для того, чтобы как-то в той игре разобраться, понадобился бы компьютер. Они же совершенно свободно производили сложнейшие расчеты в уме. Для них это было, как семечки. Сначала, выигравший,  или получал или отдавал разницу, в зависимости от какой-то только им понятной сиюминутной закономерности. Потом делали прикуп, брали кредиты под проценты и под залог наличного или предполагаемого имущества, с отчислением средств на страхование и в резервный фонд. Делались оговорки на форс-мажор, например, на протуберанцы или метеоритный поток.

     Общая концепция нередко строилась на проекте космической экспедиции, или на добыче особо ценной информации, которая могла бы каким-нибудь образом перевернуть или перенаправить развитие общества и науки, повлиять на экономику и опять же на наличность в кармане. Высший класс игры, как я понял, сводился к тому, чтобы вернуться к изначальной ситуации. Модели же для игры по обоюдной договоренности или по выбору одной из сторон они брали, откуда угодно… Безобидное такое времяпрепровождение. И помнится, каждый раз, когда я имел двух таких увлеченно играющих девушек, я удивлялся, какие они все-таки умные, а я, который пристраивается в то же время то к одной, то к другой и добывает таким способом себе столь нехитрое удовольствие, какой же я все-таки примитивный… Кстати, поскольку они были голенькие и карманов у них быть не могло, то они свои монетки прятали под подушкой.

     Я еще забыл сказать, что эти трехглазые совершенно не нуждались в зеркале. Достаточно было навести ладонь должным образом…

 

    

     Однажды ко мне ввалились толпой бабенки с человечьими туловищами и лошадиными ногами покрытые шерстяными попонами и навьюченные всяческим барахлом. Они хлестали сами себя нагайками по ногам и носились по комнатам быстрее ветра с криками «га! га! га!».  Одну мне все-таки удалось при помощи лассо отловить, а затем и стреножить. Остальные же вырвались и ускакали по крышам в неизвестном направлении. Переполошили всех соседей, если не весь район. Стреноженная оставалась у меня примерно с неделю: убирала, готовила, мыла посуду, выполняла другие приятные обязанности. На безрыбье, как говорится, и рак рыба. Чтобы она не слишком цокала своими копытами, я обворачивал их полотенцами. Она очень любила читать книги и газеты, которые, прочитав от корки до корки, тут же проглатывала. Я поинтересовался, почему она ни минуты не может стоять спокойно и даже когда стоит, бесконечно перебирает ногами. Ответ   поразил меня своей простотой: «По привычке». На планете кентавров полным-

полно летающих кровососов, от которых, можно спастись только бегством. У нее на коже было несколько шрамов – следы укусов безжалостных насекомых. Грудь у нее была настолько огромная, что она ее почти все время придерживала руками…

 

     И подобных посетителей у меня было столько, что, как говорится, ни в сказке сказать, ни пером описать. Временами я даже подумывал, уж не подрабатывает ли на моей простоте какое-нибудь туристическое бюро…

     Их у меня перебывало так много, что было бы, наверное, невозможно толком о них рассказать, если бы я не вспомнил, что в одной книге, а именно в «Китайской мифологии», я уже встречал нечто напоминающее. Разыскать книгу не составило труда. Я открыл главу «Удивительные жители дальних стран» и обнаружил почти всех, с которыми мне встречаться уже пришлось, и тех, с которыми встретиться мне, возможно, еще предстоит.

 

Post scriptum.  Как-то, в первом часу, то ли дня, то ли ночи, меня посетило и вовсе умопомрачительное существо. Прекрасный голос, густые шелковистые локоны, длинные ресницы, сочные губы. Да и во всем остальном это была настоящая супермодель. Она будто бы только вот-вот сошла с подиумо Нью-Йорка или Парижа, или Шанхая, чтобы присесть на краешек стула в нашей Тьмутаракани.

     На ней были дорогие меха. Под мехами платье с блестками. Под платьем тонкое нижнее белье. Волосяной покров прикрывал mons pubis настолько, насколько нужно. Грудь соразмерная, с крупными сосками, которые слегка сжимались, когда я прикасался губами. Glans clitoridis некрупный,  НЛО-образный. Прикосновение к нему языком с последующим непродолжительным раздражением быстро вызывало легкую перистальтику брюшных  мышц и обильные выделения. На  вкус приемлемые.

     Далее, пальпируя ostium vaginae и стенки vaginae, и шейку упругой uterus, я тоже не нашел заметных отличий. Penis, введенный в полость vaginae,  вел себя адекватно.

     Сжимая и разжимая кольцевые мышцы, а также совершая встречные  телодвижения и вонзая в мою спину острые ноготки, она умело предотвращала преждевременные извержения, так что каждый раз в полном изнеможении мы достигали оргазма одновременно. Глаза у нее закатывались, губы синели, она долго лежала  как бы без признаков жизни. Я тоже, в полудреме находившийся рядом, время от времени ощущал пробегающий сквозь все мое тело вздрог…       

     Таким образом, резюмируя нашу встречу, я могу с уверенностью сказать, что самое удивительное было в ней то, что она  НИЧЕМ  не отличалась от ранее встреченных мною женщин земных.   

     Затем к окну подплыл некий обтекаемый, весь в зализах и обводах, объект, больше похожий, пожалуй, на какой-либо последней модели «Феррари», или ручной сборки «Бугатти», или «Ламбарджини», или пока еще секретный «Ниссан»,

где за тонированным стеклом сидел мрачный водила… и уплыла в неизвестном направлении; на прощание вполне по земному, улыбнувшись устало и, послав мне воздушный поцелуй, пальчиками в модной перчатке…

 

    

Post post scriptum. Жители планеты женщин недавно мне объяснили, как они обходятся без мужчин. Особи женского пола там обитают на суше, а ради размножения или за наслаждением они забираются в водоемы, где стаями ходят туда-сюда активные спермии. Чтобы не замерзнуть в холодной воде и не потратить время впустую, лучше всего, как они говорили, дождаться нереста, когда поверхность буквально кипит от гибких, шланговидно-упругих, неутомимых и юрких созданий. Женщины входят в воду по грудь и расставляют руки так, чтобы открыть подмышки, ибо там и расположены у них  роскошные аккуратного вида детородные органы.

     Можно представить себе мое удивление, мою досаду, мой ужас, когда в первый раз я не нашел то, что искал в обычном для этого месте. Вообще ничего. Там было пусто!.. Я чуть не рехнулся, честное слово! И только тогда, когда девушка рассмеялась и, высоко подняв руки, с юмором несколько раз прокричала:«Сдаюсь!.. Сдаюсь!», я с облегчением и несказанной радостью увидел искомое…

    Входить же в теплое озеро или море они не советуют – там обитают гигантские сперматозавры…

 

 

 


2008-01-12

Питай знаещите

Специалистите в областта на писане, издаване и продаване на книги, ще отговорят на вашите въпроси

Абонамент

(скоро)

Сбъдни мечтата си, издай своя книга! Мечта за книга"(http://dreambook.bg)